Что нужно, чтобы подросток захотел прийти в музей? Выдвижные панели и эффектная подсветка? Интерактивные игры с экспонатами и доступ к «закрытым» объектам? А может, стильный мерч? Ответ точно знают в Глазовском краеведческом музее, где в ноябре открылось первое в городе экспозиционное пространство для подростков «Зал открытий».
Секрет в том, чтобы привлечь к проекту самих школьников: тогда получится не просто музей, а настоящее экспериментальное пространство, где есть место и истории города, и молодежным проектам о локальной идентичности.
Что такое «Зал открытий»
«Зал открытий» — это сплав музея и молодежного коворкинга. Он расположился на улице Короленко, в доме № 8. Здесь раньше работала сувенирная лавка Глазовского краеведческого музея, но теперь ее перенесли в другое место, а помещение оборудовали под выставочное пространство. Меняли все: перекрашивали стены, ставили окна, устанавливали подсветку и специальное музейное оборудование. Теперь здесь стоят стулья и столы для гостей, от пола до потолка — стеллажи и выдвигающиеся экраны для картин и других «вешательных» экспонатов.
«Картины на открытых вертикальных стеллажах крепятся к металлической сетке, так что работы можно будет рассматривать совсем близко — это важно тем, кто разбирается в технике рисунка, важно художникам, чтобы понимать, как были наложены мазки. Обычно в музеях стоят столбики и цепи, а бабушки-смотрители кричат: “Не заходите, не заходите!” — как будто с картиной что-то случится. У нас такого не будет. Трогать экспонаты музейные работники не разрешат, но рассмотреть все можно будет вблизи», — рассказывает Наталья Криницына, педагог проектной деятельности. «Залом открытий» она занимается вместе с большой командой музея в сотрудничестве со школами.
Пока что принимать гостей готова только одна секция из предполагаемых пяти — та, что посвящена Великой Отечественной войне. Эта зона открылась 3 ноября во время «Ночи искусств» — ежегодной культурной акции. Остальные четыре зоны должны будут наполняться контентом до сентября 2026 года.
Но в процессе «сборки» экспозиции в новом музейном пространстве есть один нюанс: экспонаты отбирают, располагают в коллекции и «обращивают» смыслами не сотрудники, а школьники. В этом и заключается суть проекта — дать молодежи возможность самой обратиться к прошлому в таком формате и контексте, в котором ей это интересно.
Из-за этой специфики все зоны «Зала открытий» работают не совсем так, как мы привыкли видеть в других музеях. Вот, например, кейс коллекции времен Великой Отечественной: вместо традиционного — важного, но все же старого — акцента на трагедиях, жертвах и потерях подростки захотели рассказать о том, какие изобретения появились во время войны и как жили люди в то время.
«Для них эта тема была не столько тяжелой, сколько, я бы сказала, отстраненной, — рассказывает педагог проектной деятельности Наталья Криницына. — Сейчас детям интересно, что война — это история изобретений, движения человеческой мысли вопреки всем трудностям и вызовам времени. Даже статистика подтвердит, что во время войны возникает гораздо больше изобретений, которые потом идут в мирную жизнь. Например, шоколадки M&M’s и микроволновые печи — это наследие Второй мировой, а консервы — это вообще наполеоновские войны. Так что про Великую Отечественную войну мы рассказываем как про период нашей страны, когда закладывались ростки будущего и рождалось множество удивительных изобретений».
Как пришли к идее? Опыт Тольятти, поиск идентичности и грант на полтора миллиона
«В 2021 году у меня была командировка в Тольятти, — рассказывает директор Глазовского краеведческого музея Елена Сунгурова. — Мы ходили в краеведческий музей города, и там я впервые увидела, что посетителей могут пускать в фонды, что эти фонды могут быть открытыми. Обычно ведь в хранилища не пускают никого из посторонних — музей несет материальную ответственность за предметы, все боятся, что посетители что-нибудь сломают. Поэтому меня очень удивило, что коллеги сделали такой зал».
Там же, в Тольятти, Елена увидела специальное фондовое оборудование, которое позволяет защитить экспонаты от неаккуратных посетителей. Она приехала обратно в Глазов, поделилась опытом — и вместе с коллегами решила сделать что-то такое же.
Сначала команда самостоятельно погрузилась в вопрос: изучили оборудование, выбрали, какие предметы показывать. Решили подаваться на грант, составили заявку и… не выиграли.
«Тогда мы стали думать, почему заявка не прошла. Что мы делаем не так, почему ее отклонили? — рассуждает директор музея. — Тогда на помощь пришла Наталья Криницына — предложила подключить к проекту подростков».
«Ну хорошо, эти фонды будут открыты, у нас появится большой зал на 1000 предметов, а как он жить-то будет? — задалась вопросом Наталья. — Это же будут такие же мертвые фонды, как когда они были закрытыми. Люди туда будут ходить — и что? Как это пространство будет продуцировать какие-то новые смыслы? Оно ведь не станет общественным из-за этого, что в него станут ходить люди. Тогда и появилась идея, взрослая, возможно, сначала несколько искусственная, что все-таки лучше, если пространство будут «обживать» подростки. Иначе у экспозиции сохранится та же проблема, как и у других провинциальных музеев: они зациклены на предметах, а не на людях, вокруг них нет собственного детско-подросткового сообщества. Я подумала, что как раз открытие этого зала было бы хорошим поводом привлечь к проекту молодежь».
Еще одна проблема, которую решает проект, связана с внешним туризмом. «У нас не закрытый город, но при этом репутацию он имеет места малоизвестного, непонятно где находящегося и непонятно чем интересного, — рассказывает Наталья. — Конечно, нужно создавать имидж, но мы сами не понимаем, чем привлекательны для внешнего туризма. Нам нужна собственная идентичность — понимание, как мы, горожане, сами себя видим и какими хотим чтобы нас видели. Для этого и важно разобраться в прошлом и понять, а что же нам в нем интересно. Что мы хотим оттуда унаследовать?»
Тогда музей провел опрос среди тинейджеров: что из закрытых фондов они хотели бы увидеть? «Они, кстати, как и мы когда-то, очень удивились, что в фонды можно прийти, — вспоминает Елена. — Мы обработали ответы и выделили несколько тем, которые интересны подросткам: этнография, техника 100 лет назад, быт древнего человека, Великая Отечественная война. На них и решили ориентироваться».
На второй раз получить грант все-таки удалось: выиграли 1,6 млн рублей, и еще около 1 млн составило софинансирование от самого музея.
Три инсайта о создании молодежного музея. Что обязательно нужно сделать, чтобы открыть современное пространство?
- Исследовать аудиторию. Если задача проекта — привлечь в музей молодежь, то и ориентироваться надо на запросы молодежи. Мы специально проводили опрос среди школьников, чтобы узнать, что им интересно.
- Понимать, что можно показать. Например, закупаемое оборудование будет сильно различаться для той экспозиции, где больше картин, и той, где преобладают физические экспонаты или вообще видео и фото. Например, коллеги из Тольятти показывали габаритную мебель, и у них просто были подиумы. Мы больше рассчитываем на мелкие предметы и картины, поэтому инвентарь закупаем совсем другой.
- Решить, какое помещение отвести под экспозицию. Сначала мы планировали оборудовать один зал, но когда выиграли грант, оказалось, что он не подходит. Пришлось искать другое помещение, пересчитывать все закупки оборудования под другой размер зала. Получается, мы сделали двойную работу, а можно было бы ее избежать.
«Не привязываемся к теме, просто показываем самое интересное, что привлекает детей»
«В первую очередь мы стараемся выкладывать те предметы, которые не так часто можем в силу тех или иных причин выложить в экспозиции, на выставках. Потому что выставка — это определенная тема, каждый экспонат к ней привязан, и показать на ней все не получится, — рассказывает главный хранитель фондов музея Алена Кожина. — А здесь такая возможность появляется, потому что сама концепция другая: не столько экспозиция, сколько просто открытое хранение. Мы не привязываемся к какой-то конкретной теме, просто выкладываем самые интересные предметы, которые привлекают детей и подростков».
Среди таких «зрительских симпатий» — обмундирование красноармейца, поврежденная каска, старые фото, бивни мамонта и еще почти две сотни выбранных школьниками экспонатов. Но на этом рубрика «эксперименты» не заканчивается: помимо выставки-«невыставки» в «Зале открытий» работают интерактивные зоны. На них посетитель не только слушает экскурсовода, но и своими руками как-то взаимодействует с экспонатами.
«К примеру, дети заинтересовались фотографиями, на которых был один и тот же человек, но в разном возрасте, — рассказывает Наталья Криницына. — Где-то он был совсем юный, на другом снимке — в возрасте, наверное, лет 35. И еще одно фото, где он совсем старенький. Ребята удивились: ”О, это один, что ли, человек? Ух ты, интересненько. А вот тут он в военной форме, а здесь — уже на фоне каких-то построек стоит. А где это? А что происходит тут?” Вот такой интерес и надо ловить».
Так родился интерактив с фотографиями: посетителям дают 12 предметов, из них несколько фотографий этого человека в разных возрастах. Некоторые предметы принадлежат ему же и относятся к разным временным периодам. Задача посетителя простая: нужно расположить все фотографии в таком порядке, в каком объекты на них хронологически встречались в истории.
Например, одна из групп замечает на фотографии автомобиль — 1965 год, «Жигули». Или, к примеру, кто-то узнает, что человек работал в оранжерее, потому что на фотографиях он все время на фоне оранжереи. Все «ведут расследование» в своих маленьких группах, а потом группы объединяют свои результаты — сводят вместе и видят, что у них на фотокарточках один и тот же человек в разных возрастах.
«Подросткам действительно интересно в этом участвовать — они сами пытаются интерпретировать предмет, рассказывают о нем, разрабатывают интерактивы для посетителей на основе этого предмета, — рассказывает Наталья Криницына. — Взрослые тут должны помочь только проверкой фактов и пиаром, чтобы привлечь трафик».
Старый район на штанах, или Каким должен быть подростковый проект
«Зал открытий» стал отправной точкой для другого проекта о локальной идентичности и городской истории — выпускной работы Алены Дровосековой для художественной школы.
«Мы вообще ни в какие рамки ее не ставили, — рассказывает Наталья Криницына. — Она пришла к нам и спросила: “Можно я что-нибудь у вас сделаю, и это будет моим дипломом в художке?” Мы спросили, что ей нравится. Оказалось, что она любит ходить по всяким заброшкам, по историческим уголкам города и фотографировать их. Мы спросили: “О, а ты в курсе, что все это когда-то было очень красивым, когда город только отстраивался после войны?”»
Потом девушка решила пойти дальше и сделать из дорисованных деталей паттерн — рисунок с повторяющимися элементами. Такой принт можно использовать где угодно, от декораций музея до мерча — футболок и полотенец.
«Мы апробировали ее проект во время “Ночи искусств”, которая проходила у нас недавно, — сообщает Наталья. — Мы распечатали эти принты на бумаге и предложили людям сложить из них оригами — получилось симпатично».
«А еще мы нанесли принты на фотографии полотенец и других бытовых предметов, сделали из них наклейки, чтобы люди сразу помещали их на футболку, на рюкзак или на кружку, — делится Наталья. — Получается готовый прототип мерча! Мы увидели, что посетителям это очень интересно, и в будущем мы и правда можем выпустить такие сувениры. Сама Алена мне сказала, что теперь хочет штаны с таким принтом. Классно, ищет мокап и смотрит, как это выглядит на разных моделях! Я считаю, что таким и должен быть нормальный школьный проект — чтобы самому подростку это было интересно».
Алене 16 лет, в этом году девушка оканчивает художественную школу. О «Зале открытий» она узнала от мамы, которая сотрудничает с музеем. Про свой проект девушка говорит, что сейчас это только черновик — качество продукта ее пока что не устраивает, планирует заниматься им дальше.
«Основная идея — это изображение архитектурных элементов старого района нашего города и создание из них паттернов, — рассказывает Алена. — По названию района понятно, что там явно не новострой, а в большинстве своем послевоенные типовые серии домов. Увы, в плачевном состоянии. В городе витают идеи реновации старого района — может оказаться, что части домов не останется вообще. Я хочу запечатлеть их в своем проекте не только из-за исторической ценности, но и из-за личного отношения: всю жизнь прожила в этом месте, оно для меня много значит».
