От сериала «След» до удмуртского фэнтези: история писательницы из Глазова Дарины Стрельченко

• ВКонтакте
• Telegram

Это не опечатки невнимательного автора, а элементы удмуртского языка и фольклора — прямиком из книги «А за околицей — тьма» Дарины Стрельченко, писательницы родом из Глазова. «Околица», как ее сокращают фанаты, — про девушку, которая попадает на обучение к удмуртской Бабе-яге и постигает премудрости колдовского дела в антураже местных мифов. «Луч» поговорил с писательницей и узнал, как в ее текстах выглядит Глазов, где лучше опубликовать свою первую книгу и как не сойти при этом с ума. 

Детство в Глазове, МИФИ и фанатское творчество по сериалу «След» 

Меня зовут Дарина Стрельченко, я писатель и редактор — последние три года это основное дело, которым я занимаюсь. Всю жизнь до института я жила в Глазове, после поступления в Московский инженерно-физический институт много времени провожу в столице, но стараюсь почаще возвращаться в родной город — там живет моя семья. 

В нашей семье примерно с пятого класса все ожидали, что я буду программистом. Поэтому в старших классах я перешла в глазовский Физико-математический лицей, а для сдачи на ЕГЭ выбрала информатику, физику и математику. Писать сочинения терпеть не могла, но в начале 11-го класса случились два события, которые полностью изменили мой путь. 

Первое: я попала в молодежную пресс-студию «Авось-ка» при городской газете «Красное знамя» и начала писать там статьи. Первая была о соседе за стеной, который портил всем жизнь громкой музыкой. Я обращалась в санэпидемстанцию, в полицию, дошла до мэра Глазова — только тогда проблема решилась. Хотя это была и не художественная литература, но чувствовалась магия того, что ты видишь свое имя напечатанным. Она безотказно действовала на меня тогда и действует до сих пор. 

А второй поворотной точкой стала серия сериала «След», которую я случайно увидела по телевизору. Я влюбилась в героев, посмотрела весь сериал, а затем стала искать фанфики — любительские произведения на основе книги, фильма, игры и так далее. Но их мне тоже не хватило, и тогда я попробовала сама написать про своих любимых героев. 

Так я открыла для себя как автора мир художественной литературы, хоть и не совсем с обычной стороны. Внутри «следовского» фэндома — сообщества, в котором участников объединяет интерес к какому-то произведению, — на тот момент было много людей и очень теплая атмосфера. Я получала очень много обратной связи, а она, вернее ее отсутствие, — это самая большая боль для автора как в самиздате, так и в официальных издательствах.

Вот так и прошел весь мой 11-й класс: одной рукой писала заметки в газету, другой — рассказы по мотивам «Следа» и какой-то третьей рукой готовилась к ЕГЭ. Сдала математику, информатику и физику, поступила в МИФИ, но уже тогда понимала, что хочу стать писателем. Не фикрайтером, не журналистом, а именно писателем — хочу писать художественную литературу, приходить в книжные магазины и видеть свои книги на полках. 

«Остается только улыбаться»: как опубликовать первую книгу и не впасть в депрессию

В универе я немного писала в местную газету «Инженер-физик», работала в редакциях студенческого радио и телевидения, в клубе поэзии — собирала все, что было связано с писательством и каким-то гуманитарным творчеством. На третьем курсе я стала писать еще больше, искать писательские конкурсы, издательства, куда можно отправлять рукописи. 

Так начался сложный путь начинающего писателя. Посылаешь рукопись в издательство — не отвечают месяц, полгода, год; посылаешь в другое. И так много раз: участвуешь в конкурсах и проигрываешь, пытаешься что-то делать — ничего не получается. Этот путь проходит 99% авторов: кто-то отступает вообще, кто-то выбирает другие варианты. Бывают литературные «Золушки», у которых все сразу складывается, но это происходит с одним писателем из тысячи. 

Я не помню, во сколько издательств отправила рукопись первой книги, — такое ощущение, что в миллион. Это было классическое фэнтези под названием «Земли семи имен». Я была еще совсем неопытной. Были арты, которые мне нравились, — горы, леса, атмосфера фэнтези а-ля «Властелин колец». Я просто описывала картинки под музыку, а потом как-то сшила это в сюжет и отправила в разные издательства, в том числе в «Эксмо». 

Через пару месяцев я написала редактору и спросила: «Здравствуйте, я вам отправляла рукописи, нет ли по ним новостей?» Мне сказали, что рассмотрят все в порядке очереди. Прошла еще пара месяцев, снова написала. Ответили: «Все рассмотрим в порядке очереди». Прошло еще какое-то время, написала в третий раз! «Дарина, мы все рассмотрим в порядке очереди». 

Книга вышла через три-четыре месяца. Мне невероятно нравится ее обложка, но если бы я сейчас вернулась назад во времени, абсолютно переписала бы ее содержание. Был период большого стыда за эту книгу — это история очень неопытного автора, там много красивостей и мало сюжета. Но сейчас мне кажется, что это просто ступенька на пути, и она многому меня научила. Она дала мне моральное право называть себя автором, организовывать встречи с читателями, коллабы с блогерами, с библиотеками — и продолжать писать и рассылать новые рукописи по другим издательствам. 

Бабушки, стихи с «Яндекс-переводчиком» и фолк-фэнтези об удмуртском фольклоре

«А за околицей — тьма» — это мое фолк-фэнтези, в котором сочетаются славянский и удмуртский фольклор. Я родилась и выросла в Удмуртии, это мне близко. Несмотря на то, что в нашей республике не так много вещей, связанных с удмуртским языком, с локальной культурой, все равно напитываешься этим волей-неволей, если живешь в Глазове. 

Например, в нашей художке были конкурсы рисунков по сюжетам удмуртского фольклора; наша классная руководительница читала нам удмуртские мифы. В школе мы ходили в краеведческий музей на выставки о традиционном удмуртском быте. А еще мои бабушки — коренные удмуртки — говорят на этом языке, рассказывали мне об этой культуре. 

Когда писала «Околицу», решила, что будет интересно вставить туда такие локальные детали — о мифологии, кухне, языке, природе. Удмуртия очень маленькая, но самобытная, и все составляющие культуры нашей республики очень яркие и красивые. Но очень часто, когда я говорю, что из Удмуртии, в ответ слышу вопрос: «А что, это вообще в России? Это что вообще, где?» Не так много людей вообще знают о ее существовании, и это расстраивает. Так что «Околица» — это еще и шанс, что чуть больше людей благодаря ней узнают о моем доме. 

Помню, что такой мотивации у меня не было, когда писала книгу, — просто было интересно самой погружаться в мифологию, добавлять какие-то детали. А потом, уже когда книга вышла, я впервые взяла ее в руки, перелистала и прочитала послесловие. Его написала Анастасия Касаткина, выпускающий редактор, которая и взяла эту книгу в издательство. Анастасия сама родом из Ижевска — столицы нашего региона. В этом послесловии она писала, что Удмуртия — это христианизированная республика, поэтому здесь мало национального колорита по сравнению с нехристианизированными регионами. Поэтому удмуртский язык и удмуртскую культуру знают очень мало людей, а «Околица» как раз несет в себе эти уникальные элементы культуры.

Спустя какое-то время поняла, что хочу учить удмуртский язык. Сейчас мне очень нравится переводить с него стихи. Я не носитель языка, не могу на нем просто так пойти и поговорить — знаю только конкретные бытовые фразы. Иногда мне помогает бабушка, иногда — «Яндекс-переводчик». Переводы стихов тоже выкладываю у себя в канале и чувствую то же самое, что с «Околицей»: во-первых, причастность к культуре; во-вторых, радость рассказать о ней тем людям, кто мог никогда даже о ней не слышать.

Почти сразу после выхода «Околицы» издательство МИФ опубликовало книгу Анны Бауэр «Слово Вирявы» о мордовской мифологии. Анна как раз уроженка Мордовии, это не так далеко от Удмуртии. Я читала ее канал и видела, насколько местные СМИ, администрация это подхватили. И я, с одной стороны, очень радовалась за Анну, а с другой стороны, было очень обидно за себя. Думала: «А чем моя книга хуже? Почему об «Околице» знают в самых разных местах, а в родной Удмуртии вообще не слышали? Или что, у нас в Удмуртии так много фолк-фэнтези про удмуртскую мифологию, что еще одно никому не интересно?!» От этого было обидно. 

Книга про Глазов: школьные кумиры и издательство, которое «зажевало» права 

Еще у меня есть художественная повесть в чисто глазовских декорациях, она называется «Идеалы осыпаются на глазах». Сюжет у нее вымышленный, а локации — реальные. Для меня Глазов всегда был городом-убежищем, связанным с очень теплыми воспоминаниями из школы. Хотелось его сохранить именно таким, а внутри текста это сделать легко. 

Главная героиня этой истории — 11-классница Софка/София. По семейным обстоятельствам она уезжает из Глазова с родителями в другой город, где ей очень не нравится. Ей больно, что ее вырвали из школы, от близких людей, из места, где ей было хорошо. Она ссорится с мамой и уезжает обратно в Глазов. 

Ей уже есть 18 лет, то есть формально она совершеннолетняя; начинается ее выживание в одиночку. При этом она еще в 11-м классе, так что возвращается доучиваться в старую школу. Ее любимая учительница, классная руководительница, в каком-то смысле ей помогает. Но вместе с тем именно из-за того, что Софка теперь одна, девушка начинает общаться с ней ближе. Эта учительница всегда была для нее идеалом, сверхчеловеком. Но, как говорится, не подходи вплотную к своим кумирам — что-то может оказаться не так, как тебе думалось. Это, конечно, касается не только учительницы, это касается отношений и с матерью, и с одноклассниками; мыслей про дальнейшую жизнь, про институт. Так вот и осыпаются Софкины идеалы. 

Ретеллинги, тренды и пиар, или Почему сойти с ума может быть проще, чем раскрутить свою книгу

Еще одна популярная книга, которая у меня вышла в издательстве «Питер», — это «Все зло земное», ретеллинг «Царевны-лягушки». Так получилось, что, хоть я и писала его до бума популярности «сказок на новый лад», он четко попал в тренд. Прошел примерно год после публикации «Околицы», и к тому времени она стала довольно известной: был дополнительный тираж, книга вышла в полуфинал премии «Ясная поляна», по ней снимали тиктоки и рисовали фан-арты. Сейчас это самая разошедшаяся моя книга. На волне этого успеха я просто упомянула в издательстве о том, что написала ретеллинг — и редакция сразу взяла его в работу.

Сегодня ретеллинг — современное переосмысление известных сюжетов — это тренд, в этом жанре пишут многие. Не могу сказать, хорошо это или плохо для продвижения такой книги, к моменту выхода «Всего зла» я уже сильно выгорела от пиара, и на эту книгу расходовала уже не так много сил, как на предыдущие. 

Дело в том, что — терпеть этого не могу, но — сегодня автор должен уметь быть и маркетологом, и SMM-щиком, и даже дизайнером. Это еще одна большая боль всех авторов — если вы зайдете в любой канал, где авторы пишут об авторах, там будет много слов об этом. Мол, сейчас надо уметь и работать с нейросетями, и записывать тиктоки, и с книжными блогерами общаться, делать коллаборации, устраивать розыгрыши подарочных боксов и рассылать их, проводить эфиры. Окунаться в это приходится еще до выхода книги, чтобы разогреть аудиторию, — можно сойти с ума за это время.

Все это тратит невероятное количество сил. Когда я пишу, я как бы «наполняюсь», а когда пытаюсь продвигать свои книги, трачусь в ноль и в минус. Так получилось, что «Околица» вышла почти одновременно с другой моей книгой — магическим реализмом «Куклолов». Их отпечатали с разницей в две недели, и мне пришлось обе книги подталкивать одновременно. А пиар крайне важен именно в самом начале, в первые недели после выхода книги: нужно поднять ее рейтинг на платформах, чтобы алгоритмы подхватили ее и показали людям. 

В книжном мире есть много баек-поверий, в том числе о том, что если твой тираж не продается в первые три месяца, то издательство ставит на тебе крест, тебя больше никогда не издадут. Это очень давило на мозг, и во время пиар-кампании «Околицы» с «Куклоловом» я от этого устала. Решила: все, больше я этого не хочу делать, меня уже тошнит. 

Три лучших книги Дарины Стрельченко: что почитать у писательницы из Глазова

1. «Все очень плохо, мой светик» — социально-философская драма про мир, где в морях обитают русалки. Люди используют их для потребления: коллаген — в косметику, жир и мясо — для еды, сами русалки — как модели или еще что-нибудь похуже. Это аллюзия на сверхпотребление. Формально действие этой истории происходит в вымышленном городе, но для меня это тоже глазовские декорации. Пока что она не издана официально, поэтому почитать ее можно за донат мне или в благотворительный фонд — подробнее можно прочитать в моем канале.
2. «А за околицей — тьма» — для меня это история про наставничество, про отношения ученика и учителя и про то, какими они могут стать. Это книга неспешная, лесная, травяная, в ней много описаний, как будто и правда входишь в лес. Многие локации оттуда тесно связаны с местами вокруг Глазова: например, окрестности возле моста через реку Чепцу.
3. «Заряд воображения» — антиутопия, где люди помнят только два года своей жизни, а потом у них отнимают память, все начинается заново. Заряд воображения — некоторая субстанция; попадаешь под ее действие — начинаешь сомневаться во всем, что произошло в твоей жизни. Кто твои родители, что ты делал вчера, какое-то ключевое событие с тобой вообще происходило или нет? Родной город главной героини называется Синал — еще одна аллюзия на Глазов, потому что «син» по-удмуртски значит «глаз».