Потопы, погромы, Париж и ковид — история мастерской «Камелия» из Озерска вполне могла бы лечь в основу приключенческой саги. А ее основательница — выпускница радиотехнического факультета Уральского политехнического института Ольга Морева — стать главной героиней. Вот уже 34 года она возглавляет предприятие, которое занимается ручной росписью по шелку в технике холодного батика. Сегодня изделия «Камелии» можно встретить в крупнейших культурных институциях России — Эрмитаже, Третьяковке и Государственном историческом музее. Как стать самым открытым предприятием в закрытом городе и создавать искусство для главных музеев страны — читайте в статье.
Портрет леди: как родилась «Камелия»
Когда мне было 20 лет, мне казалось, что судьба инженера в Советском Союзе предопределена: школа, институт, а потом работа до самой пенсии. Почти так же вышло и у меня — я окончила радиотехнический факультет Уральского политехнического института (ныне — Уральский государственный технический университет) и устроилась программистом в отделение № 1 МИФИ (ныне — Озерский технологический институт НИЯУ «МИФИ»). Потом ушла в декрет и твердо решила, что обратно в МИФИ уже не вернусь.
Наступили 90-е — время, которое, сами понимаете, перевернуло все. Предпринимательство, бизнес, ощущение свободы… Это было мне очень близко, и я тоже захотела открыть свое дело.
Еще во время работы в МИФИ я познакомилась с коллегой-инженером, у которого на столе под стеклом лежала фотография художницы с очень вдохновенным взглядом. Оказалось, это была его девушка — Ольга Сухорученкова, студентка тогда еще существовавшей Московской текстильной академии имени А. Н. Косыгина. Она занималась батиком. Я же, будучи человеком сугубо техническим, даже не знала такого слова. Попросила коллегу показать ее работы — это были невероятной красоты шелковые платки с петушками. Меня тогда это очень поразило.
Тем временем коллега женился на Ольге и привез ее из Москвы в Озерск. Мы познакомились с художницей лично, и я предложила ей открыть небольшую мастерскую батика. У Ольги тогда как раз были трудности с работой, поэтому она с радостью согласилась. Наши интересы и взгляды совпали, и у нас начало получаться.
О технологии холодного батика
Считается, что техника батика (росписи тканей) пришла к нам из Франции, а во Францию — из Индонезии. В начале XX века русские художники разработали собственную технику росписи — «гутта», или, как еще по-другому называют, холодный батик. Особенность техники в использовании специального резервирующего состава, который не дает красителям растекаться. Мы на предприятии продолжаем эту традицию.
Роспись одного шелкового изделия в технике холодного батика выглядит примерно так.
1. Создание рисунка
Сначала художница разрабатывает рисунок в натуральную величину. Например, это могут быть цветы. С рисунка снимается калька — обводится контур, который станет основой для всех последующих платков с таким орнаментом.
2. Перевод контура на ткань
Расписница берет кальку, накладывает сверху кусок белого шелка и карандашом переводит контур на ткань. Размер стандартного платка — 90 на 90 см.
3. Натяжка
Шелк натягивается на большие рамы-пяльцы с иголками. Это нужно, чтобы материал приобрел жесткость и упругость.
4. Резерв
Затем в дело вступает резервщик. Специальным составом — резервом — он обводит карандашный контур. Резерв варится на основе резинового клея, парафина и других компонентов. Наносится он с помощью стеклянной трубочки, аккуратно, линия за линией.
Когда резерв высыхает, он создает надежную преграду для красителей, не позволяя им растекаться и смешиваться. Роспись после нанесения состава можно будет начинать только на следующий день.
5. Роспись
Вся сложность и красота будущего изделия рождается именно здесь. Художник берет заготовку и начинает прописывать каждый фрагмент, чередуя несколько оттенков и плавно переходя от темного к светлому. Так появляются объемные цветы и сюжетные композиции.
Удивительно, но два платка с абсолютно идентичным рисунком никогда не получаются одинаковыми. Один художник распишет розу в насыщенном бордовом оттенке, другой — в нежном голубом. В этом и заключается эксклюзивность: изделий может быть тысяча, но каждое будет единственным в своем роде.
При этом нужно все равно соблюдать законы цветовых сочетаний. Нельзя рисовать то, что противоречит гармонии.
6. Запарка
Когда роспись завершена, изделие нужно запарить — закрепить краситель на ткани. Если этого не сделать, при первой же стирке все смоется. Запарка происходит на водяной бане: каждый платок парится по два часа. За это время краситель проникает в структуру шелкового волокна и становится устойчивым.
7. Финальный штрих
После запарки платок тщательно промывают, чтобы удалить лишний краситель. Затем изделие отправляется к мастерицам, которые вручную подшивают его край. И только после этого платок готов к носке.
Если калька с контуром уже готова, на нанесение резерва уходит один день. А дальше все зависит от художника. Одна мастерица расписывает два-три платка в день, другая может работать над одним два дня. И мы не подгоняем, потому что у каждой своя манера росписи.
Кто-то работает ярко, насыщенно, контрастно. А у кого-то, наоборот, получаются пастельные, жемчужно-серые, песочные оттенки. У покупателей разный вкус, поэтому нам важно разнообразие.
Потопы, хулиганы и первые заказы
Мастерскую мы зарегистрировали 16 сентября 1992 года. Поначалу проблем было, конечно, много. Закрытый город, а у нас ни помещения, ни сотрудников, ни средств.
Сперва нам сдавали в аренду небольшой тепличный класс в одной из школ. Мы его отремонтировали и какое-то время работали там. Но в одну из ночей в мастерскую забрались мальчишки и устроили в ней погром. Пришлось опять все восстанавливать.
Тогда же мы объявили набор на курсы обучения. Нам ведь нужны были мастера по росписи, чтобы Ольга могла передать им свое ремесло. Отбор и обучение проводились в два этапа. В итоге мы взяли четырех наиболее способных учеников.
Чтобы новым мастерам было комфортно работать, мы переехали в другое, просторное помещение. Это был такой подвал с длинным коридором и кабинетами. Но и тут без неприятностей не обошлось: в Озерске прошел мощный ливень, и все подвалы затопило. Нам удалось спасти лишь часть наших работ.
В 1994 году «Камелия» вышла на новый этап и получила статус предприятия народных художественных промыслов. А в 1995 году мы стали членами ассоциации «Народные художественные промыслы России». Для этого нам нужно было доказать, что наряду с гжелью, хохломой и палехской росписью холодный батик достоин быть частью семейства народных искусств.
Такой статус давал нам сразу несколько льгот. Во-первых, администрация города предоставила нам новое помещение в безвозмездное пользование. Во-вторых, нас освободили от некоторых налогов. Это очень облегчило жизнь.
Мы договорились с московской фабрикой о покупке белого натурального шелка и начали выпускать расписные платки и шарфы. Тогда же начали искать первых покупателей. Поехали на выставку в Челябинск и встретили там очень солидных оптовых партнеров из Екатеринбурга. Так, на протяжении 10 лет наши изделия продавались в двух самых известнейших магазинах города — ЦУМе и «Пассаже».
Потом у нас появились первые коммерческие агенты в Озерске. Они выходили на предприятия и продавали нашу продукцию. А спустя некоторое время мы открыли и свой первый магазин — тоже здесь, в атомграде. Правда, в ковидные времена его пришлось закрыть. Зато мы вышли на популярные маркетплейсы.
Коллекция «Камелии»: от уральских мотивов до «Цветов мира»
За годы работы мы сформировали свою авторскую школу живописи на шелке. Это неповторимый стиль нашей главной художницы Ольги Сухорученковой и ее учеников, в котором гармонично сочетаются и талантливые композиции рисунка, и особые цветовые колористики, и, конечно, традиции ручной работы. Благодаря этому наши изделия узнаваемы не только в Уральском регионе, но и в других городах России и даже за рубежом.
Во многих рисунках мы обращаемся к местным мотивам — к тому, что близко нам с детства. Это и предметы быта уральского народа, и наша традиционная природа, и орнаменты, которые украшали дома уральцев в конце XIX века.
Например, платок «Возвращение» передает настроение, присущее уральской природе, цветовая гамма здесь сдержанная, неяркая. А сказочная птица на рисунке выступает как оберег: она приносит счастье и исполняет мечты о прекрасном будущем.
Коллекция платков «Ирисы» посвящена цветку, который растет по берегам многочисленных уральских озер. Он восхищает своим разнообразием бутонов, отражающихся в водной глади, и сразу же притягивает взгляд.
Самая любимая коллекция наших покупателей — это «Цветы мира». Еще в начале нулевых я предложила нашей художнице Ольге создать какую-нибудь цветочную серию. Она придумала связать цветы с городами и начала изучать, что с каким местом ассоциируется. Так появились платки «Мадрид» и «Дели».
Прелесть этих рисунков еще и в том, что с ними можно бесконечно экспериментировать. Каждый год мы следим за колористиками, которые предлагает институт цвета Pantone, и пробуем расписывать те же самые платки в новых сезонных оттенках. Получается свежо, современно, но при этом абсолютно узнаваемо.
«Вам тут из Эрмитажа звонили, хотят заказать наши платки»
С музеями мы начали сотрудничать практически с самого основания мастерской. Первую выставку «Камелии» мы провели в Челябинской картинной галерее. Потом ездили на ярмарки в Ханты-Мансийск и в Уфу.
В 2005 году у нас случилось самое важное и ценное партнерство — с Государственным Эрмитажем. Как сейчас помню, они нам звонят, а мы с коммерческим директором на какой-то выставке, на месте только бухгалтер. Приезжаем в офис, а она говорит: «Вам тут из Эрмитажа звонили, хотят наши платки заказать». Мы тогда, конечно, были в полном шоке. Так и началась наша многолетняя дружба.
Сейчас мы создаем для Эрмитажа два вида продукции.
Первый — это шелковые платки ручной росписи. Мы расписываем их в технике холодного батика по эскизам, которые были разработаны и согласованы много лет назад. Это классические модели, которые Эрмитаж заказывает почти каждый месяц и выставляет в фирменных сувенирных магазинах.
Второй — это печатная продукция, которую мы создаем для временных эрмитажных проектов. Например, для выставки «Упакованные грезы» мы разрабатывали дизайны платков, твилей, сумочек и косметичек. Здесь уже, конечно, была не ручная работа, а печать, но дизайн наш, авторский. Кстати, во время работы этой выставки наша продукция пользовалась настолько большим спросом, что музей трижды просил нас повторить тираж.
Кроме Эрмитажа, мы сотрудничаем еще и с Русским музей и дворцом Павла I. А в прошлом году список партнеров «Камелии» пополнили Юсуповский дворец, а также магазины в Петергофе, Петропавловской крепости и Зоологическом музее.
Для всех этих институций мы производим изделия с печатным рисунком — платки, шарфики-твили, сумочки, косметички и даже шелковые резинки для волос. Чаще всего это продукты с дизайном по тематике выставки.
В 2010 году нас пригласили на Российскую национальную выставку в знаменитом выставочном Большом дворце в Париже. Мы разработали для организаторов корпоративный стиль — косынки с российской тематикой. А еще привезли два чемодана своей продукции и распродали ее за три дня.
С московскими музеями мы тоже дружим. Сейчас это Государственный музей А. С. Пушкина, Третьяковская галерея и Исторический музей. Для них мы в основном производим печатную продукцию — те же тематические аксессуары с рисунками.
ЗАТО качественнее: почему музеи выбирают мастерскую из атомграда
Влияет ли статус закрытого города на работу «Камелии»? Безусловно. И прежде всего — на логистику и кадры. Если бы мы находились не в Озерске, а хотя бы в Челябинске, поток покупателей был бы в 10 раз больше. Да и логистика строилась бы иначе: сейчас любой груз идет сначала в Челябинск, а потом уже разъезжается по городам. С подбором сотрудников тоже сложно: в Озерске почти нет художников и мастеров с нужными навыками.
При этом со всеми остальными коммуникациями — согласованием дизайнов, перепиской с музеями, обсуждением проектов — трудностей вообще не возникает. У нас же есть современные технологии. И музеям вполне комфортно с нами работать, даже несмотря на то, что мы маленький закрытый город. Им важно качество продукции и результат. И это очень приятно осознавать.
Конечно, с китайцами мы конкурировать не можем — ни по цене, ни по масштабу. Но у нас есть другое преимущество — скорость. Мы очень оперативно реагируем на каждый запрос и разрабатываем любой дизайн. И, наверное, это тоже одна из причин, почему музеи выбирают именно нас.
Секрет долголетия «Камелии»
В этом году «Камелии» исполняется 34 года. За это время мы пережили многое — кризисы, ковид, ограничения. Но несмотря на все перемены, в жизни нашего предприятия всегда было то, что нас объединяло, — традиция отмечать важные даты вместе. Например, на семилетие «Камелии» мы устроили в Озерском театре драмы двухдневный фестиваль. Привезли модельеров с коллекциями из Челябинска, Екатеринбурга, Перми и Уфы, а еще пригласили знаменитый в 90-е и 00-е балет Евгения Панфилова из Перми.
Сейчас мы отмечаем три главных корпоративных праздника: день рождения компании 16 сентября, Новый год и 8 Марта. И, конечно, дни рождения сотрудников — их тоже не оставляем без внимания.
Даже в самые сложные времена наш коллектив оставался жизнерадостным и стойким. Мы не растерялись в пандемию, когда все рухнуло и из 35 человек нас осталось всего 7. Мы начали шить маски для нашего градообразующего предприятия. Кто умел — садился за машинку, кто не умел — учился. И постепенно мы выкарабкались.
У нас никогда не случалось крупных ссор. Мы вообще довольно нетипичный женский коллектив без драм и склок. Наверное, в этом и есть секрет нашего долголетия. И, наверное, именно поэтому наши платки получаются такими же позитивными и живыми, как мастера, которые их создают.
Блиц от «Луча»!
— Какие у вас любимые места силы в Озерске?
— Мой дом, конечно. А еще проспект Победы — самая архитектурно красивая улица в Озерске.
— Если бы у вас была возможность в совершенстве овладеть любым мастерством или промыслом, что бы это было?
— Конечно, роспись по шелку — холодный батик. Я и так эксперт в этом виде творчества и люблю рисовать. Тут все сходится.
— Ваши любимые платки из коллекции «Камелии»?
— Очень непростой вопрос, потому что у «Камелии» много шедевров. Мой любимый, пожалуй, это «Дели» (в разных колористиках). А еще «Майя», «Париж» и «Весна в Провансе».
— А какое у вас любимое направление в живописи и любимый художник?
— Мне очень нравятся импрессионисты. Я люблю позитивную живопись. Из художников люблю еще Ван Гога. Его я знаю лучше остальных — возможно, потому что именно его работы мы чаще всего копируем для Эрмитажа.
