Если вы зайдете в магазин и найдете отдел гигиены, то с вероятностью 99% увидите там зубные щетки из Удомли под разными брендами — например, President и Weiss. Все потому, что 20 лет назад Александр Белов оставил Москву и переехал в Удомлю, чтобы основать там производство зубных щеток. Узнали у Александра, почему он выбрал для бизнеса атомград, как встретился с президентом и почему никогда не променяет маленький город на столицу.
Две жизни москвича Белова
Меня зовут Александр Белов. Я родился, учился и жил в Москве, но это только одна моя родина. Вторая, настоящая, — это Тверская область, сельская местность, куда меня отправляли с детства на каникулы к бабушкам и дедушкам.
История моей семьи связана с этими местами еще с XIX века. После отмены крепостного права мой прапрадед — активный, деятельный человек — взял землю, поставил на ней дом, подтянул родственников. Так образовалось село Сергеево в Вышневолоцком районе Тверской области, примерно в 20 км от нынешнего положения Удомли. Потом была революция, войны, репрессии — все это прокатилось по селу так же, как и по всей стране. Мой отец родился в Вышнем Волочке, но когда дед ушел на фронт, бабушка переехала с двумя детьми к родственникам в село. Туда же к ним вернулся с войны дед — там и остались.
Через знакомых мой отец потом перебрался в Москву и устроился на стройку. Там через родственные связи познакомился с моей мамой — ее родители тоже оказались из наших мест, на этой почве они начали общаться. Так появился я, и с ранних лет меня стали отправлять в Тверскую область на каникулы. Мой дедушка был мастером на все руки — начальник машинно-тракторной станции, плотник, столяр. Я постоянно пропадал в мастерских: смазывал комбайны, собирал мотоциклы, привыкал к крестьянскому труду. Это во мне осталось на всю жизнь. А в конце лета я возвращался к учебе в Москву. Получалось, что поэтапно жил двумя жизнями.
Алекс Вайс в Германии
После института у меня было несколько совместных бизнес-проектов с товарищем-однокурсником. В начале 2000-х его отец — руководитель крупной фирмы — собрал нас, вчерашних студентов, и сказал: «Ребята, мне уже за 50, а дело, которое я начал в конце 80-х, себя исчерпало. Деньги в обороте есть, и я готов вложить их в новое дело, которому вы посвятите всю рабочую жизнь». Он посоветовал обратить внимание на переработку пластика — тогда это была перспективная отрасль, а мы как раз любили что-то создавать своими руками.
Мы с товарищем проанализировали рынок и сформулировали несколько принципов. Изделие должно быть результатом сложной, многостадийной переработки — не просто отлить деталь, а пройти несколько технологических этапов. В нем должны быть дизайн, творчество, инженерная мысль. И оно должно быть массовым, всесезонным, нужным всем. Стали перебирать варианты и обнаружили, что под эти принципы отлично подходит производство зубных щеток. В России к тому моменту оно фактически прекратило существование: советские заводы закрылись, и все щетки завозились из Китая и Европы. Ниша была пустой.
Тогда мы выяснили, кто в мире является лидером по оборудованию для этого производства. Им в начале 2000-х была немецкая компания Zahoransky, и я поехал туда учиться. Там же я впервые увидел трехмерное моделирование — это было открытие! Я всегда тяготел к чему-то творческому, хотелось создавать, но ни рисовать, ни лепить у меня не получалось. А тут совместились инженерная подготовка и тяга к форме, к созданию вещей. Я понял, что это мое.
В Германии же само собой сложилось название бренда. Меня зовут Александр Белов. Когда я впервые приехал туда, там оказалось много русскоговорящих из Казахстана. Тогда как раз вышел сериал «Бригада», где главного героя зовут Саша Белый. Меня, конечно, только так и стали называть. Немецким коллегам я уже представлялся сам: Алекс Вайс. Вайс, то есть Weiss, по-немецки означает «белый, чистый, свежий». «Для зубных щеток лучше и не придумаешь», — подумал я и оставил это как имя для бренда.
Как Удомля стала столицей зубных щеток
Производство надо было где-то разместить. В Москве это сделать нельзя: один из наших принципов был таков, что все средства производства (территория, оборудование, помещения) должны быть в собственности, а не в аренде. Тогда я приехал в Удомлю — здесь у меня с детства были друзья, с которыми поддерживаю отношения до сих пор. Мы нашли полузаброшенный молокозавод на окраине города, на берегу озера, и купили его за символические деньги.
Здание было в руинах — без окон, без дверей, без заборов, территория заросла кустарником. Но это именно то, что нам и было нужно: зато дешево, наше, с потенциалом. Строительные работы шли параллельно с моим обучением в Германии, и все было готово к 2006 году. В сентябре мы запустили производство и начали делать продукцию.
Но одно дело — создать, другое — продавать. В нашей команде не было человека, который мог бы выстроить сбыт. Небольшие продажи были — ровно столько, сколько нужно для поддержания работы завода. Но движения вперед не было, и это раздражало. Я ходил на выставки, общался с людьми в отрасли. На одном из мероприятий журналистка заинтересовалась нашим заводом и спросила, какие у нас проблемы. Я сказал честно: со сбытом. Оборудование немецкое, технологии высококачественные, а торговать не умеем. Тогда эта девушка пошла с этим вопросом к руководителям других предприятий, к торговым компаниям: что Weiss делает неправильно?
Благодаря ней о нас узнали, и через два года к нам обратилась торговая компания, которая уже занималась продажей зубных щеток под собственной маркой. Она закупала их в Италии, продавала в России и хотела расти. Пришли к нам с вопросом: можете делать для нас хорошие изделия? Мы отвечаем: да, конечно, мы же именно для этого и создавали завод. Так началось сотрудничество с торговой маркой ROCS. В 2007 году мы начали производить для них сначала несколько тысяч щеток в месяц, а через пять лет — уже полмиллиона, больше 100 различных видов: разные цвета, жесткости, формы рукояток.
Потом мы стали работать и с другими компаниями, которые хотели выпускать щетки под своими торговыми марками — например, с 2016 года стали сотрудничать с маркой President. Мы занимались любимым делом, производством и созданием новых дизайнов, а продажами занимались те, у кого это получается.
Сейчас зубные щетки, произведенные в Удомле, можно купить буквально от Калининграда до Владивостока. У нас больше 50 патентов на рукоятки зубных щеток и несколько сотен дизайнов. Год назад мы зарегистрировали патент на изобретение в области стрижки щетины. Все щетки подстрижены ровно, перпендикулярно рукоятке. А что, если срезать под наклоном: первые ворсинки высокие, последние ниже? Провели эксперименты, оказалось, что это значительно удобнее при чистке зубов. Так что это нисколько не скучная работа, наоборот — очень творческая.
Полтора года назад у нас появился коммерческий директор — активная женщина, которая сразу поставила вопрос: у вас огромный ассортимент, все возможности для производства, почему же вы не развиваете собственную торговую марку? Взялись, теперь продаем щетки еще и под своим брендом, Weiss.
Из Удомли — к президенту
После этого мы стали участвовать в выставках, а затем подали заявку на президентский конкурс «Знай наших». В прошлом году мы в нем победили. Из 35 тыс. заявок выбрали 10 финалистов — и мы были среди них. Со своими щетками Weiss я приехал в Москву и представил наши изделия президенту Владимиру Путину. Вот так получилось: уехал 20 лет назад из столицы в маленький город, чтобы заниматься любимым делом, а теперь меня вызвали обратно — к высшему руководству страны.
На этой встрече куратор сказал, что я могу попросить что-нибудь у президента — какую-то помощь для производства, например. Но я поступил по-другому и попросил, чтобы мне разрешили создать для российских военнослужащих высококачественную зубную щетку. Путин тогда удивился — щеток же много, военные могут выбрать сами любую, какую захотят. Но потом подумал, говорит: правда, у них специфические условия работы, можно попробовать этот проект реализовать.
На следующее утро мне уже позвонили от губернатора Тверской области, а потом и мэр Удомли. Получили, говорят, поручение президента — что вам нужно? Я попросил встречи с военными, чтобы понять их реальные условия.
Один из них рассказал историю, которую я не могу забыть. Он очнулся в госпитале — полтела перебинтовано, работает только левая рука. Ему выдают гигиенический комплект со складной зубной щеткой. Он начинает ее собирать одной рукой — не получается. Просит соседа по койке помочь, а у него тоже работает только одна рука. Так они пытаются собрать щетку, и вдруг она раскалывается — пластик настолько дрянной, что не выдерживает.
Это ужасное унижение. В армии мелочей не бывает, я знаю это по собственному опыту: сам служил в 80-х, был на задании, заболел зуб. Неделю мучился, полоскал соленой водой, не спал. Добрался до первого, кто назвал себя врачом, а он вместо одного больного зуба вырвал два, а третий сломал. Поэтому отсутствие нормальной гигиены — это страшно, и с этим нужно бороться.
После той встречи я разработал не просто щетку, а целый комплект для поддержания гигиены полости рта в полевых условиях с минимальным весом и объемом. Провел испытания, потом доработки, потом снова испытания. Сейчас Министерство промышленности и торговли Тверской области ведет переговоры с Министерством обороны — передают образцы на тестирование.
Мне кажется, это важнейшее дело в моей жизни. Самое главное.
«Угостите щетками — все сделаем!»
Меня часто спрашивают: почему именно Удомля? Не просто ведь потому, что корни рядом и земля дешевле?
Конечно, не просто так. Здесь стоит Калининская атомная станция. А значит, здесь есть высококвалифицированные технические специалисты. Когда мы покупали завод, на станции была большая стройка, и город был полон умных рабочих и строительных материалов. Мы на этой волне быстро сделали ремонт. В какой-то момент у нас сгорел электродвигатель, а на станции было подразделение по перемотке. Мы обратились туда — полдня, и двигатель снова работает.
В 2022 году была ситуация серьезнее: сломалась электроника в одном из немецких станков. Я позвонил в Германию, как всегда в таких ситуациях, — где же еще ремонтировать? Немецкий коллега говорит: «Александр, ты больше мне не звони никогда. Руководство приняло решение, теперь так». И все.
Что делать? Новая электронная начинка стоила бы десятки тысяч долларов. Звоню в Москву, там тоже все разводят руками: покупайте новое, мы не знаем, как это чинить. Но вместо этого наши местные специалисты — искали их через знакомых, через знакомых знакомых — разобрались, раздобыли нужные запчасти, спаяли, перепрограммировали, запустили. И все за 50 тысяч рублей. Несколько десятков тысяч долларов или 50 тысяч рублей — почувствуйте разницу!
Это уникальные случаи для России. Удомля — очень важный, технически насыщенный город. Здесь есть высококлассные специалисты, которые могут помочь решить любую техническую проблему. Почти так же — соседний город Вышний Волочек: там есть заводы, оставшиеся от Советского Союза, и уже современные предприниматели на их основе строят свой бизнес. Они наловчились и порой нам тоже помогают в работе. Так и получилось, что в радиусе 50 км от нашего предприятия есть уникальные люди, причем они готовы помочь по дружбе — буквально за коробку щеток. «Угостите щетками — мы вам все сделаем, перепрограммируем, делов-то — пустяки! Чаю попьем и все сделаем».
Мне нравится, что тут огромные вопросы порой решаются на человеческих отношениях. Москва — это большой муравейник, суета и большие бизнесы, большие деньги. Эта атмосфера уничтожает малое производство. Да, там организуются громадные производства, но эта гигантомания в нашем деле не нужна.
В Москве у нас двухкомнатная квартира — для меня с семьей это тесно, я там задыхался. Пробки, суета, толкотня — ты буквально видишь, как время утекает. А здесь у меня свой дом, я его построил так, как хотел. Окна у меня всегда открыты, по утрам поют птицы. За забором — озеро. После работы выхожу с сапсерфом и иду кататься. Вечером могу выехать за город — там абсолютно черное небо, яркие звезды. В Москве световой поток такой, что неба практически не видно, а здесь я его вижу каждый вечер.
При этом, конечно, иногда хочется, чтобы город менялся быстрее. У нас проблема заключается еще и в том, что даже если деньги в городе есть, то найти исполнителя для проектов по благоустройству, строительству крайне сложно. Мы удалены от центральных городов, и в этом есть проблема. Другие атомные города, например, расположены рядом с Санкт-Петербургом или Смоленском и могут обратиться к подрядчикам оттуда. А у нас до Твери 180 км — это 3 часа езды примерно, поэтому сложно найти подрядчика. Администрация города пытается работать над этим вопросом, и город небольшими шажками идет к улучшению, но медленно.
То же касается и строительства новых домов. В той же Москве постоянно идет реновация: старые пятиэтажки сносят, ставят новые жилые кварталы. У нас же мало что меняется. С другой стороны, иногда я хожу на почту, куда ходил еще в детстве. Там сделали небольшой ремонт, а деревянные полы как были, так и остались. Такие теплые детские воспоминания: я тут босиком еще бегал, а сейчас вот хожу уже взрослый. Это приятно. Поэтому, наверное, нужно что-то и оставлять, но продолжать работать над совершенствованием, над красотой города.
Так что нет, возвращаться в Москву не хочу. В Удомле я занимаюсь любимым делом. Сегодня вот выходной, а я — тут, на заводе, потому что у меня здесь есть интересные задачи. Думаю, у счастливого человека жизнь именно так и должна быть устроена.
